"Полубрата" я прочитал до половины. Может быть даже 3/4 1/2 брата прочитал. БОЛЬШАЯ КНИГА)))

Приятно быть единичным)))
ЖЖ - хорошая штука. Например, я с удивлением узнал, что Вам нравился Павич. Я вот был любителем Павича, когда думал, что он написал только "Хазарский словарь", а потом остыл к нему.
И почему-то был уверен, что Вы тоже не дочитали "Полубрата". Я заблуждался, был слеп практически))) И не очень понимаю, чем Вам Леклезио не нравится... сплошные загадки и тайны...

Про Леклезио придется процитировать свой собственный пост октября 2008 года:
02:21 pm: Французская литература

Поздравим Леклезио и французов с Нобелевкой! Французская литература, условно современная - послевоенная, попадающая в поле моего ленивого и избирательного зрения, радует и дает дышать. Это не написано нарочно. Это написано просто.
Патрик Модиано «Смягчение приговора».
Марсель Эме, наверное, не весь.
Поль Фурнель «Маленькие девочки дышат тем же воздухом, что и мы».
Ромен Гари «Обещание на рассвете».
Жан-Мари Гюстав Леклезио
«Лаллаби»
"Она отыскала в сумке почтовую бумагу и ручку и нацарапала первые строчки в самом низу листа. Мокрые руки оставляли на бумаге следы.
"ЛЛБИ
целует тебя
приезжай скорее ко мне сюда!"
Потом она написала в середине листа:
"Может, я сделала глупость. Но ты на меня не сердись. Я жила будто в тюрьме, правда. Ты не знаешь, каково это. То есть, может, и знаешь, но у тебя хватает духу так жить, а у меня нет. Ты только представь: всюду стены, стены, столько стен — не сосчитать, и колючая проволока, решетки, толстые прутья на окнах! Представь себе двор и все эти деревья, которые я ненавижу, — каштаны, липы, платаны. Особенно платаны противные, у них облезает кора, как будто они больные!"
Еще повыше она написала:
"Знаешь, мне столько всего хочется. Мне столько, столько, столько всего хочется, даже сказать не могу. Мне здесь не хватает всего, что я любила раньше. Зеленой травы, цветов, и птиц, и речек. Если бы ты был здесь, ты бы рассказывал мне о них, и я смогла бы все это представить. А в лицее никто не умеет рассказывать о таких вещах. Девчонки такие дуры, хоть плачь! А мальчишки и вовсе болваны! У них одни мотоциклы и кожаные куртки на уме!"
Она перебралась на самый верх листа.
"Здравствуй, дорогой папа! Я пишу тебе на маленьком пляже, он правда совсем маленький, наверное, одноместный, и еще здесь есть пристань, я на ней сижу (только что отлично искупалась). Море хочет съесть маленький пляжик, лижет его до самого края, попробуй тут остаться сухой! Мое письмо будет все в пятнах от морской воды, надеюсь, тебе это понравится. Я здесь совсем одна, но мне очень весело. В лицей я больше никогда не пойду, это решено и точка. Никогда, ни за что, пусть даже меня посадят в тюрьму. Все равно в тюрьме не хуже".
Места на листе осталось совсем мало. Тогда Лалла-би принялась забавы ради наобум вписывать между строчками слова, обрывки фраз — все что в голову придет:
"Море синее",
"Солнце",
"Пришли белых орхидей",
"Домик из бревен, жаль, что его здесь нет",
"Напиши мне",
"На море кораблик, куда, интересно, он плывет?",
"Хочу забраться на высокую гору",
"Расскажи мне, какой свет тебе светит",
"Расскажи про ловцов кораллов",
"Как поживает Слуги?".
Последние пробелы она заполнила просто словами:
"Водоросли",
"Зеркало",
"Далеко",
"Светлячки",
"Ралли",
"Балансир",
"Кориандр",
"Звезда".
Лаллаби сложила листок и сунула его в конверт вместе с травинкой, от которой пахло медом."

Леклезио дляменя писатель неровный.
А Павич, Эко, Фаулз - талантливые дизайнеры. Эко еще и образованный, вроде как)))

"Цирк Кристенсена" - хорошая книжка, спасибо! Еще не дочитал.
Читая Кристенсена (и "Полубрата", и "Цирк"), чувствую пространство происходящего. Физически. Свежий холодноватый прозрачный воздух, приморский солнечный свет, сквозь разрывы в облаках, скальные городские косогоры, аккуратная провинция.
То есть написано сильно.