Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Триптих жизни (читая Георгия Эфрона)

Я в свое время читал «Дневники» Георгия Эфрона, Мура, сына Марины Ивановны Цветаевой и Сергея Яковлевича Эфрона. Его личность меня заинтересовала, его судьба взволновала. Судите сами.


Родился в Чехии, затем учился и жил во Франции, потом подростком 15 лет оказался в незнакомом СССР. Скоро арестовывают его старшую сестру, через месяц отца. Через год после этого начинается война. Обезумевшая от горя и страха Цветаева везет его против воли в эвакуацию. Они попадают в жуткую Елабугу, постоянно ссорятся, в конце концов М.И. решает покончить с собой, чтобы ему было легче жить. Он отправляется в Чистополь, к поэту Асееву, а затем его вызывают в Москву. Он оказывается в ней накануне паники и бегства жителей города, в начале октября 1941 года. Не забудьте ему 16 лет. Он должен приспособиться к этой жизни, понять ее, выжить. Ему хочется учиться. Он верит в свой талант и свое будущее. Он пишет "Дневник". Он следит за собой, несмотря на жуткие бытовые условие, отсутствие денег, работы. Он гуляет по безумной Москве в середине октября, не зная, что именно в один из этих дней расстреляют его отца. Потом он уезжает в Ташкент – там много друзей и почитателей мамы (он ее везде называет или мать, или Марина Ивановна), возможно помогут. В Ташкенте ему еще хуже – многие его знают, подкармливают (Алексей Толстой), он подрабатывает художником и учится, но очень одинок. Он по-юношески увлечен марксизмом, но все остальное ему чуждо – он европеец, привык к культуре и цивилизации, «чести формы», к хорошим манерам и сносному быту. Здесь все не так. Но он терпит, не теряет достоинства. Потом снова Москва, Литературный институт, он мечтает стать филологом, писателем, историком культуры. Но его призывают в армию. Как неблагонадежный он попадает в стройбат, где были собраны в основном уголовники; там стоял мат-перемат и процветали грубость и мордобой. И здесь он все выдержал. И вот наконец фронт. Он верит в свою судьбу, верит, что все преодолеет и станет знаменитым. Но, возможно, в первом же бою его ранят, не смогут спасти, и он будет похоронен в братской могиле где-то под деревушкой в Белоруссии.
Вот такая судьба за три с половиной года жизни в СССР – врагу не пожелаешь. Многие его записи – он писал постоянно, это скрашивало одиночество – пропали, были украдены, военные дневники, наверное, похоронены вместе с ним. И тем не менее, осталось большое наследие.
Так вот, перечитывая отдельные фрагменты его «Дневника» и его переписки с сестрой Алей, находящейся в лагере, тетками, мужем Али Самуилом Давидовичем Гуревичем (расстрелянным после войны), с которым он был особенно откровенным, нельзя не обратить внимания, как он хочет разобраться, проанализировать, в чем причины такой несчастливой и трагичной судьбе своей семьи. Вот что он, в частности, пишет Муле (домашнее прозвище Гуревича):

«Мне кажется, что для нашей семьи это проблема взаимосвязи трех величин: настоящего, прошлого и будущего – основная проблема. Лишь тот избегает трагедии в жизни, к кого эти величины не находятся в борьбе и противодействии, у кого жизнь образует одно целое. У Сергея Яковлевича всегда преобладало будущее; только им он и жил. У Марины Ивановны преобладало прошлое, многое ей застилавшее. Об Але не говорю – не знаю. Я же всегда хватался за настоящее, но в последние времена это настоящее сопротивляется, и прошлое начало наступление. И в том, что у каждого из членов нашей семьи преобладает одна из этих трех величин – в ущерб другим, в этом наша трагедия и причина нашей уязвимости, наших несчастий; у всех отсутствовала единая мера, которая бы измеряла явления всех трех величин. Вполне возможно, что такой меры вообще не существует, но мы это отсутствие осознали с особой силой»

И я подумал, как же он зрел этот много переживший мальчик. Ведь человеческая жизнь – действительно скорее триптих, из которой нельзя вычеркнуть прошлое, не мечтать о будущем и не ощущать себя в настоящем. Идеального баланса нет, и все же сочетание этих трех ипостасей и дает определенную устойчивость в жизни, делая ее не столь зашоренной, бессмысленной, пугливой и плоской.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments