Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Categories:

"Около меня не нашлось ни одного человека..." (еще несколько слов о Георгии Эфроне)

Его постоянно обвиняли в смерти матери, в высокомерии и холодности (неслучайно же сестра Ариадна называла его Каем). Но ведь именно она в октябре 1945 года так описывает взаимоотношения брата с матерью в письме к тете Анастасии Цветаевой: «О маме и Муре. Мама любила его так, как только она одна могла любить. И он любил ее больше, сильнее и глубже, чем кого бы то ни было из нас. Причем с самого детства он умел любить ее, и в своих отношениях с ней он, помимо любви, был умен и тактичен, как взрослый, сложившийся человек <…>. В своих письмах мама очень хвалила Мура, его к ней, несмотря на огромную рассеянность <…>, внимательность и заботливость».
Короче говоря, есть два Мура – надменный избалованный эгоист, не по годам взрослый и знающий себя цену, самодостаточный и одинокий. И второй – тонкий, ранимый мальчик, скрывающий за своим высокомерием, как за высоким каменным забором, опустошенность, растерянность, боль и обиду, а главное – страстное желание быть понятым, услышанным и поддержанным.
Какой из них настоящий? Наверное, оба. И оба вызывают сочувствие.



В доверительном письме мужу сестры Самуилу Гуревичу в 1943 году, находясь еще в Ташкенте, он пишет слова, которые приоткрывают то, что лишь ощущается при чтении дневников (которым полностью он, видимо, не доверяет): «Пишу тебе большое, откровенное письмо, точная доставка которого для меня исключительно важна, ибо это письмо имеет, в известной степени, значение итога всей моей жизни за три с половиной года — начиная с 1939 г. Оно тебе многое объяснит и откроет, а я чувствую неодолимую потребность в том, чтобы кто-то знал побольше обо мне — и это не эгоизм, а попытка обмануть кромешное собственное одиночество, абсолютную внутреннюю пустоту…
Вся ужасная моя трагедия заключается в том, что <…> около меня не нашлось ни одного человека, который, взяв меня за обе руки, внятно произнес бы мне: “Жизнь — впереди, война — кончится, не горюй, ничто не вечно, трудности закалят тебя, все идет к лучшему, терпение, терпение, все для тебя впереди, все еще будет”. Ты видишь, я знаю эти слова, они мне были очень нужны, но никто их не произнес, и вокруг меня был тот же человеческий хаос, что и вокруг Марины Ивановны в месяцы отъезда из Москвы и жизни в Татарии…»
Сохранилось и другое письмо-признание, которое Георгий Эфрон отправил неизвестному адресату зимой 1944 года: «Одному жить очень трудно; но гораздо хуже общаться с чужими и непонимающими людьми. Беда в том, что я веселый и общительный человек; смех я ценю очень высоко, "общество" — великая вещь; но что же делать, если мне не смешны анектодцы, а "им" не смешны мои выпады; что же делать, если общество оказывается решительно не на высоте; исключительно примитивно, некультурно? К тому же работа — скучная и нелюбимая, быт — заедает, семьи <…> — нет. Без людей жить невозможно и противоестественно. И ужас, ужас, что время бежит безвозвратно… Может, надо через это пройти, через эту мучительно затянувшуюся безрадостную молодость, чтобы впоследствии хоть что-то обрести…»
К времени учебы в Литинституте он твердо решил для себя, в чем его путь. «Этот путь — культурный, литературоведческий, писательский, переводческий — мой единственный путь. Все остальное — не по мне. Увидим, конечно, как и что, но ужасно надоело жить между небом и землей, все время ожидая каких-то катастроф и не имея времени заняться тем, что тебе любо и тебя интересует».
В начале 1944 года, за полгода до смерти Георгий Эфрон оставил следующий текст в учебных записях:
«Я иду обратно и все более и более углубляюсь
в область неизведанного, непознанного,
в область неожиданного и непонятного.
В этой области ни солнца, ни света, ни неба, ни птиц.
Я все глубже проваливаюсь в пустоты мрака.
Я брожу по темным скалам, я плаваю в подземном море,
я задыхаюсь. И я говорю себе:
— Иди. Путь твой далек до тихой гавани,
ибо силы нужны, и бодрость, и мужество,
чтобы понять и принять самого себя»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments