Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Фотографии


    

Картонная коробка с грудой фотографий лежала на палатях, зажатая  между корытом и большой плетеной корзиной. Старые, черно-белые снимки  валялись вперемежку: рваные и совсем целехонькие, с зубчиками по краям и ровные, свернувшиеся в трубочку и гладкие без единой трещинки, очень четкие и те, на которых с большим трудом что-то можно было различить.

      Больше всего было маминых фотографий: молодая, красивая, аккуратно и элегантно одетая, и всегда улыбающаяся. Мама с охапкой лилий или  в игриво заломленной на голове мужской соломенной шляпе с незажженной папиросой в зубах,  в обнимку с березкой или с собачкой. Чуть кокетливая, непременно позирующая перед камерой, всегда уверенная в своем женском  обаянии.

Папиных фотографий оказалось на удивление тоже много. Чаще всего он был снят в президиумах на производственных совещаниях, на трассе очередного газопровода, в группах с разными товарищами по работе. Было и  несколько папиных портретов, где он всегда  в одной и той же позе и с одним и тем же выражением лица: рука подпирает щеку, взгляд задумчивый. О чем задумывался на этих фотографиях мой папа? Не знаю. Я так никогда и не узнал, о чем  он на самом деле думал. Мне иногда казалось, что вообще ни о чем. Во всяком случае, ни о чем абстрактном. Может быть, о чем-то очень конкретном, близко  его затрагивающем. А так задумывался ни о чем. Но красиво у него это получалось. Как на этих портретах – фактурно, породисто.

Снимков, где мама с папой были бы вместе, почти  нет. Если только со мной и сестрой.

…Я смотрю на маленькую девочку с белокурыми вьющимися локонами на старых фотографиях и не узнаю себя. Совершенно не помню. Только  мама рассказывала, что до четырех лет меня действительно все принимали за девочку и дарили на улице то конфетку, то шоколадку. А вот фотография, где такая же девочка - на берегу Дона. Не помню. Опять только то, что мама рассказывала. Оказывается, я там даже тонул. А вот я - в Челябинске, сижу за рулем какого-то открытого газика. Но я никогда не был в Челябинске. Вернее, не помню.

И вдруг среди хаоса старых фотографий, лежащих в этой картонной коробке, которую я достал, когда умерли мои родители, чтобы вставить несколько наиболее дорогих мне фото в рамочки и повесить на стенку, неожиданно наткнулся на редкую, можно сказать даже редчайшую фотографию. Это был тоже я, но в семилетнем возрасте. Возраст и редкость определялись тем, что я был наголо брит. За всю мою жизнь со мной это случилось единожды - в первом классе школы. Итак, судя по стрижке и портретной строгости - это было официальное парадное фото где-нибудь в конце первой четверти первого класса. С фотографии смотрел очень грустный мальчик с очень взрослыми всепонимающими  глазами. Я заглянул в эти глаза и был поражен тем, что фактически смотрю на себя  сегодняшнего как в зеркало. За сорок лет, что прошли  тогда с момента фотосъемки, во мне ничего, ровным счетом ничего существенного не изменилось. Я не успел даже разобраться, что собственно меня так изумило: то, что я совершенно не изменился или то, что был таким уже сорок лет назад (а, может быть, и много больше?!). Я глядел на фотографию: все те же умные, грустные еврейские глаза, все то же выражение лица - архетипическое, принадлежащее не одному человеку и не одному времени, а определенной породе людей и целой эпохе.                        
Я вставил эту фотографию в первую попавшуюся свободную рамочку и  повесил на ту же самую стенку, где уже чинно расположились  мои давно умершие  прадедушка и прабабушка, бабушки и дедушки, тети и дяди, мама и папа.

Июнь 1999 год, Москва.

 

 

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments