November 10th, 2015

Марк Твен: патриотизм и пропаганда

В продолжение разговора о патриотизме. По-моему, я даже когда-то публиковал уже это высказывание  Марк Твена. Если так, еще раз повторю. Потому что оно достаточно точно выражает то, что я хотел сказать в предыдущей дискуссии: есть патриотизм от естественного чувства и от собственного ума и совести, а есть оголтелый ура-патриотизм, навязанный пропагандой, неотрефлексированный, избыточный и манипуляционный. Вот о чем шла речь.

Сфабрикованные патриоты (заголовок мой)

В Америке, если вы выбираете себе религию согласно требованиям вашей совести, то вы нимало не обязаны интересоваться, одобряет ваш выбор еще кто-то или нет.
В Австрии и некоторых других странах дело обстоит иначе. Там государство решает, какую вам исповедывать веру, сами вы тут права голоса не имеете.
Патриотизм — это та же религия: любовь к отчизне, верность ее флагу, готовность жертвовать собой за ее честь и процветание...
В абсолютных монархиях патриотизм в уже заготовленном виде поставляется подданным властью монарха; в Англии и Америке патриотизм в заготовленном виде поставляется гражданам газетами и политиками. Такой газетами и политиками сфабрикованный патриот, втихомолку отплевываясь от того, что ему подсовывают, тем не менее это проглатывает и изо всех сил старается удержать в желудке. Блаженны кроткие.
Иногда в начале какой-нибудь жалкой бессмысленной политической пертурбации его так и подмывает возмутиться, но он этого не делает — он не такой дурак. Он знает, что на этом будет пойман тем, кто его сфабриковал, тем, кто сфабриковал его патриотизм, — непоследовательным, развязным младшим редактором той провинциальной газетки, которую он читает; и этот шестидолларовый младший редактор обольет его в печати грязью и назовет предателем. А ведь это ужасно! И патриот, дрожа, трусливо поджимает хвост. Мы знаем — читателю это прекрасно известно,— как два-три года тому назад девять десятых человеческих хвостов в Англии и Америке сделали именно такой жест. Иначе говоря, девять десятых патриотов в Англии и Америке оказались предателями из боязни, что их назовут предателями. Не правда разве? Вы же знаете, что правда. Курьезно, да?
Впрочем, никто не видел в этом ничего постыдного. Человек лишь редко, лишь крайне, крайне редко с успехом борется против того, что внушалось ему пропагандой, — слишком не равны силы. В течение многих лет, если не всегда, пропаганда в Англии и Америке наотрез отказывала человеку в праве на независимую политическую мысль и в штыки встречала такой патриотизм, который основан на его собственных концепциях, на доводах его рассудка, патриотизм, с честью прошедший через горнило его совести. И что же? В результате патриотизм был не более как залежалый товар, получаемый из вторых рук. Патриот не знал, когда и откуда взялись у него его взгляды, да его это и не трогало, коль скоро он был с теми, кто, по его мнению, составлял большинство — ведь только это важно, надежно, удобно. Если вы полагаете, читатель, что среди ваших знакомых найдутся хоть трое, у которых действительно есть определенные доводы исповедывать патриотизм именно их толка, и они могут вам привести их, то вы заблуждаетесь. Вы скорее всего обнаружите, что знакомые ваши получили свой рацион патриотизма из общей кормушки и в приготовлении, этой «пищи» участия не принимали.
Пропаганда способна творить чудеса. Она побудила американцев противиться Мексиканской войне, потом побудила их согласиться с тем, что было, по их мнению, мнением большинства (патриотизм большинства — привычный патриотизм!), и как ни в чем не бывало отправиться воевать. До Гражданской войны она заставляла Север мириться с рабовладением и сочувственно относиться к интересам рабовладельцев. В интересах рабовладельцев она заставила Массачусетс встать в оппозицию к федеральному флагу; видя в нем флаг раскольников, Массачусетс отказался водрузить его на здании своего капитолия. А потом постепенно пропаганда в этом штате дала крен в другую сторону, и массачусетцы в гневе устремились на Юг, чтоб сражаться под тем самым флагом против ранее охраняемых ими же интересов. Пропаганда может сделать все. Ей подвластен любой взлет и любое падение. Безнравственное она превращает в нравственное, а нравственное может объявить безнравственным; она может разрушать принципы и воссоздавать их, может ангелов низводить до простых смертных и простых смертных возводить в ангелы. И любое из этих чудес сотворит вам в какой-нибудь год, даже полгода. Но если так, то ведь она могла бы воспитать в людях способность создавать патриотизм самим, вынашивать его в голове и в сердце, строить по концепциям собственным, а не подсказанным. Могла бы воспитать людей такими, чтобы они не становились патриотами по приказу, подобно тому как австрийцы исповедуют свою религию.

Ильин о патриотизме и фашизме

Чтобы была полнота картины процитирую и Ивана Ильина. Тем более, что говорит он в целом замечательные слова, в которых тоже есть предупреждение об "аффекте патриотизма", а также четко делается разграничение между любовью к своим и ненавистью к чужим. Но вот в чем штука: прошли годы, и тот же Ильин уже был увлечен Муссолини, приветствовал итальянский фашизм, сравнивая его с русской "белой идеей", а потом  восторженно писал о чувстве патриотизма и его воспитании в Гитлеровской Германии. Так что, повторюсь - БУДЕМ ОСТОРОЖНЫ: от патриотизма-национализма до "фашизма с человеческим лицом" один шаг.

Глава из книги «О сущности правосознания», 1919 год

…Иметь родину — значит иметь особый, самостоятельный естественно-правовой союз, не совпадающий со всемирной, общечеловеческой общиной, и отдавать ему преимущество в деле любви и служения.
Для того чтобы любить своё отечество, его необходимо найти и реально испытать, что оно есть действительно «моё отечество». По-видимому, это испытание даётся большинству людей без поисков, в результате естественной и незаметно слагающейся привычки к окружающим их условиям жизни. Но именно благодаря этому духовная сущность патриотизма остаётся очень часто неосознанной. Любовь к родине живёт в душах в виде неразумной, предметно неопределённой склонности, которая то совсем замирает и теряет свою силу при отсутствии «надлежащего раздражения», то вспыхивает слепою и противоразумною страстью, непомнящею духовного родства, блуждающею в темноте, заглушающею и зовы доброй воли, и голос правосознания. Этот слепой аффект разделяет участь всех аффектов, над уяснением и очищением которых человек не работает: он незаметно вырождается и унижает человека.
Истинный патриот любит дух своего народа, и гордится им, и видит в нём источник величия и славы именно потому, что он есть Дух, т.е. что он прекрасен высшею прекрасностью, сияющею всем людям и народам и заслуживающею с их стороны такой же любви и гордости. Каждое истинное духовное достижение — в знании или в добродетели, в религии, в красоте или в праве — есть достояние общечеловеческое, которое может и должно объединить на себе взоры и чувства, и мысли, и сердца всех людей, независимо от эпохи, нации и гражданской принадлежности. Истинное духовное достижение выходит за эмпирические подразделения людей, а потому уводит и самих людей за эти пределы. Оно свидетельствует о некотором высшем и глубочайшем сродстве их, о некотором подлинном единстве рода человеческого, пребывающем, несмотря на все подразделения, грани и войны. Оно свидетельствует о том, что самый патриотизм расцветает в глубоком лоне общечеловеческой духовности и что есть вершина, с которой открывается общечеловеческое братство, братство всех людей перед лицом Божиим.
Любить родину — значит любить её дух и через него все остальное, не просто «душу народа», т.е. его национальный характер, но именно духовность его национального характера и национальный характер его духа. Тот, кто совсем не знает, что такое дух, и не умеет любить его, тот не имеет и патриотизма, но разве лишь инстинкт группового и национального самосохранения. Но тот, кто умеет любить Дух, тот знает его сверхнациональную, общечеловеческую сущность; поэтому он не умеет ненавидеть и презирать другие народы, ибо видит их духовную силу и их духовные достижения. Он любит в них духовность их национального характера, хотя национальный характер их духа может быть ему чужд. И эта любовь к чужому духу и его достижениям совсем не мешают ему любить свою родину.
И вот, любить свою родину умеет только тот, кто не умеет ненавидеть и презирать другие народы, ибо только он знает, что такое дух, а без этого нельзя любить воистину своё отечество. Истинный патриот любит в своём народе то, что должны любить — и будут любить, когда узнают, — и все другие народы, но за то и он любит у других народов то, что составляет истинный источник их величия и славы. Истинный патриот не только не слеп к духовным достижениям других народов, но он стремится постигнуть и усвоить их, ввести их в духовное творчество своей родины, чтобы обогатить её жизнь, глубить её путь и исцелить возможную неполноту её достижений.

…истинный патриотизм есть любовь не слепая, а зрячая, и парение её не чуждо добру и справедливости, но само есть одно из высших нравственных достижений.

Из статьи Национал-социализм. Новый дух, 1933 год


"Новый дух" национал-социализма имеет, конечно, и положительные определения: патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению  (фашистское "sacrificio"), дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение. Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах. Достаточно видеть эти верующие, именно верующие лица; достаточно увидеть эту дисциплину, чтобы понять значение происходящего и спросить себя: "да есть ли на свете народ, который не хотел бы создать у себя движение такого подъема и такого духа?..." Словом - дух, роднящий национал социализм с итальянским фашизмом. Однако не только с ним, а еще и с духом русского белого движения".

http://iljinru.tsygankov.ru/works/vozr170533full.html

А вот, что Ильин писал о фашизме уже в 1948 году.

http://www.paraklit.org/sv.otcy/I.Iljin/I.Iljin-Fashizm.htm