August 12th, 2017

Война памятников: стоит ли их ставить, чтобы потом сносить?

Между Польшей и Россией очередной скандал. Из-за сноса памятников советским войнам, которых многие в Польше считают и освободителями, и оккупантами одновременно.
А уж эта война памятников – то ставят, то сносят. Нет, например, в Испании больше памятников Франко - все снесли. Во Франции трудно встретить памятник, если только бюст, Робеспьеру или, тем более, Марату (хотя есть монументальный памятник Дантону в Париже). В России до недавнего времени не было памятников Ивану Грозному или Сталину (который раньше глядел из каждого угла), но есть и Ленину, и Дзержинскому. Кто-то ставит памятник Николаю II, а кто-то его взрывает. Кто-то ставит памятник Солженицыну, а кто-то накидывает на него петлю. И так далее, и тому подобное.
Как быть с тем, что в разное время разные люди поклоняются разным богам. Одни говорят – оставьте их всех в покое, это все наша история, пусть каждый почитает того, кого хочет: каждый раз, когда сносятся памятники, история подвергается ревизии и переписыванию. Другие категорически не согласны - нельзя увековечивать преступление и преступников, нельзя давать возможность, тем самым, культивировать зло: вот ведь знаменитых преступников стараются не хоронить, чтобы не было место их возможного камлания.
Так может быть, чтобы постоянно не сносить памятники, поменьше их ставить? Откуда пошла эта мода на памятники? Вот в Москве в честь памятных событий ставили церкви. А в Петербурге уже памятники – на огромных, величественных постаментах. С одной стороны – от благодарной России, с другой – все может поменяться, и герой превратиться в злодея, или по крайней мере в неоднозначную личность.
Вот в некоторых традициях даже на кладбищах нет памятников, вообще любых изображений усопших. По-моему, они должны храниться больше в сердцах, книгах, семейных преданиях, той же истории. А памятники людям – это, во-первых, просто не скромно, и это, в каком-то смысле, создание себе кумиров и идолов. Как минимум, может быть стоит ввести очень большой временной ценз на их установление, чтобы ставили не современники, а потомки, чтобы время, история доказала их состоятельность и право на такую, по-моему, все же сомнительную привилегию – быть высеченным в мраморе или отлитым в бронзе.