Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Алексин-3 («За двойки»)

В 1991 году в Алексинской исправительно-трудовой колонии для несовершеннолетних проводился первый всероссийский конкурс «Учитель года» среди педагогов закрытых воспитательных учреждений. Вместе с фотокорреспондентом «Учительской газеты» я провел в колонии почти полных двое суток.

Сам конкурс помню плохо: были там и фальшивые, и очень живые уроки, искусственные и искренние учителя, то, что у нас называют заорганизованностью, и непредвиденные импровизации.
Главное, что врезалось в память: в первый же день мы смогли как-то незаметно остаться без присмотра (это было нарушения режима, ибо нас, для нашей же безопасности, должен был сопровождать работник колонии) и несколько часов ходили по колонии неприкаянными.

Первое же, что мы услышали от паренька, прильнувшего к решетки какого-то здания – по всей видимости, лазарета - «Эй, тормозни закурить»…. («Оставь закурить», значит). Мальчик очень напомнил «Мамочку» из «Республики Шкид»: сигарету мы ему не дали, но сфотографировали. (Всем ребятам, кого мы снимали, мы обещали фотографии и сдержали слово: во всяком случае, через месяц послали на адрес колонии пакет с фотографиями).

Мы зашли в столовую, в спальню одного из отрядов, в какой-то производственный цех. Везде пытались поговорить с ребятами. Впечатления были очень разные. Попадались наглые, насквозь приблатненные пацаны, демонстрирующие свой пофигизм и щеголявшие знанием фени и воровского устава. С такими было неинтересно и, честно говоря, даже боязно. Но встречались, конечно, и нормальные ребята, если и не глубоко переживающие вину за содеянное, то явно тоскующие по дому, свободе, не пытающиеся бравировать судимостью, старающиеся работать и поскорее покинуть этот «воспитательный дом». Как и везде, попадались те, кто заявляли, что невиновны. На колонию никто особо не наговаривал, но было понятно, что жизнь здесь - не сахар.

Памятуя о том, что это, так называемая, «красная зона» и помня рассказы Баязитова и Кротова, меня интересовало - бьют ли по-прежнему за плохую учебу? Этот вопрос я задал и руководству колонии: все уверяли меня с более или менее достоверным видом, что никакой дедовщины и рукоприкладства в колонии не допускается. Конечно, отставание кого-то одного или нескольких воспитанников плохо сказывается на соревновании между отрядами, результатом которого являются разные привилегии, в том числе и условно-досрочное освобождение для актива, но к нерадивым ученикам применяется исключительно меры убеждения. Есть, конечно, и отдельные дисциплинарные наказания, предусмотренные уставом колонии, но это прерогатива только воспитателей и администрации.

Получив нахлобучку за самоволку, извинившись, на следующий день, мы, выказывая всяческую лояльность, напросились в ШИЗО – штрафной изолятор, этакую местную тюрьму для серьезно провинившихся воспитанников. Нас отвели в какой-то подвал, где в ряд стояло несколько камер, огороженных решетками, похожими на милицейские «обезьянники». По два человека – в каждой. Камеры были заполнены не все, а немногие обитатели были явно оживлены и даже веселы в связи с приходом гостей.

Уже перед уходом нашей кратковременной экскурсии, чуть в стороне от общего ряда камер, мы заметили какое-то отдельное, совсем замкнутое и очень небольшое помещение. Это был карцер. В нем, похожим на каменный колодец - метр на метр - за решеткой стоял долговязый, рыхловатый парень с обыкновенным лицом, на котором застыл страх. Он его уже не чувствовал, стоял почти отрешенно, но испуг запечатлелся на нем, как окаменелость.

Воспользовавшись буквально минутной потерей бдительности сопровождающего, мы успели перекинуться несколькими фразами. «За что здесь?» «Бежал». «За попытку к бегству?» «Угу». «А чего бежал-то?» «Били». «За что?» «За двойки»…

В этот момент наш разговор прервали – надо было уходить.

…По приезде я написал репортаж о конкурсе, который закончил этим коротким диалогом в ШИЗО. И получил в ответ возмущенное письмо от «коллектива воспитателей», удивленного такому превратному и необъективному взгляду на жизнь в колонии, наносящему ущерб всей системе перевоспитания несовершеннолетних преступников.





Весна 1991 года, Алексин, Тульская область

 

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments