Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Category:

Военные лагеря - 2 ( Майор Скуба)

 

 

Военная кафедра большинства институтов, по крайней мере, в первой половине 70- годов, была пристанищем хорошо устроившихся офицеров. Давно отвыкшие от реальной службы, иногда сами поступившие на вечернее или заочное отделение тех же вузов и, став теми же студентами, они отлично понимали, что перед ними не солдаты, и науку побеждать преподавали «по-граждански» - то есть «через пень колоду».

Что же касается майора Скубы, то он был переведен на военную кафедру нашего института недавно, поэтому к местным правилам еще не привык и относился ко всему серьезно, по уставу. Его естественно не любили: никогда раньше времени не отпустит, выкладываться на занятиях заставляет по полной программе, поблажек никому не делает, зачет может заставить сдавать по несколько раз, и коньяком не отделаться. В общем – зануда и службист. Хотя многие и подозревали в нем садистские наклонности, это было не так – он просто слишком рьяно относился к своим обязанностям.

В военных лагерях Скубу возненавидели. Его рвение и серьезность, что были относительно терпимы в гражданских условиях нескольких часов раз в неделю «на войне», стали невыносимы на действительной службе, которая, как известно, продолжалась двадцать четыре часа в сутки.

Я тоже включился в антискубовскую кампанию и даже перефразировал про него стишок известной песенки: «Вот кто-то с горочки спустился, наверно Скуба наш идет, на нем защитна гимнастерка, на морду полный идиот». Популярное, надо сказать, стало четверостишье.

…И вот наши два ненавистных «военных» месяца подошли к концу. Оставалось пару дней на сборы: сдать казенное оборудование, разобрать наше нехитрое жилье, переодеться в гражданское и… свобода.

Здесь важно отметить, что в лагерях у нас было две роты. Так получилось, что одна - примерная, все по уставу делающая, и вторая, разгильдяйская, в которой был и я. У первой все было казенно и строго, но никаких взысканий от начальства, а у нас – бардак, но с нарядами и гауптвахтой. Отношения между курсантами и командирами были настолько натянутые, что после того, как сдали госэкзамены, большинство офицеров и комвзводов сразу убыли, не оставшись в последнюю ночь, следовательно, и не собиравшихся сопровождать нас до Москвы. Остались единицы, среди них - Скуба. Притом, с ним в этом последнем походе оказались две его дочки – девочки-погодки 10 и 11 лет.  

Еще одна маленькая ремарка: когда у нас во второй роте выяснилось недостача каких-то фляжек, мы выскребли со всех оставшиеся деньги – не хватило, тогда пошли в первую роту, но и там, как нас заверили – голяк. В общем, выкрутились, конечно, но ехали обратно с совершенно пустыми карманами –даже позвонить в Москву не было денег.

Но несмотря на все это, утро нашего убытия из воинской части под Калининым было несказанно радостное, день погожий, настроение приподнятое. Мы растянулись нестройной колонной до пристани, где нас поджидал теплоход до Москвы, шли в гражданской одежде, с гитарами, орали песни и вообще – орали.  

Скуба с дочками, как и еще пару офицеров, шли сбоку. Вдруг слышим молчаливая все два месяца первая рота запела: «Вот кто-то с горочки спустился…» В моей интерпретации про Скубу. Мы посмотрели в его сторону. Он шел, молча, держа за руки девочек, несколько ссутулившись и явно замедляя шаг.

На теплоходе первая рота гуляла: на их столиках вдруг непонятно на откуда взявшиеся деньги появилось шампанское и пиво. Их скоро развезло от этой смеси, и они стали вести себя шумно и непотребно. Сидя спиной к Скубе, кто-то проорал: «Скуба» И все так же громко ему хором - «мудак».

Смотреть на Скубу в этот момент было невозможно: его лицо позеленело, он переводил взгляд с притихших и уткнувшихся в него девочек на тех, кто его оскорблял, потом на нас – он казался совершенно растерянным и не знающим что делать. И тут группа наиболее активных и подвыпивших перворотнинцев еще раз прокричала свою речевку.

Нашему терпению пришел конец. Почти не сговариваясь и не дожидаясь пока встанет сам Скуба, несколько человек из нашей второй, голодной, трезвой и злой роты встали и подошли к оравшим. В результате небольшого мужского разговора им популярно объяснили, что если они не хотят добираться до Москвы вплавь, пусть немедленно заткнуться. Судя по всему, мы были очень убедительны, и после короткой перепалки все заткнулись.

Всю оставшуюся дорогу мы старались больше не смотреть на Скубу. Только один раз я мельком взглянул в его сторону, и он, поймав мой взгляд, на мгновенье прикрыл глаза и тихонько кивнул.

 

Лето 1973 год, военные лагеря под Калининым

Введите содержимое врезки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments