Вообще и в частности (lev_56) wrote,
Вообще и в частности
lev_56

Categories:

Коэффициент мужества


 

У Александра Кронина есть замечательная повесть - «Юные годы». В ней рассказывается об ирландском мальчике, попавшем в английскую школу. Мальчик был маленького роста, щуплый и не мог противостоять издевательствам одноклассников. Он все время жаловался на них дедушке, в доме которого жил, но тот ничего не предпринимал, а только всегда советовал  одно и то же: ты должен драться, притом не просто драться, но драться с самым сильным в классе. Наконец, мальчик согласился, чтобы дедушка учил его боксу. И вот время пришло. Дополнительную трудность составляло то обстоятельство, что именно к  самому сильному однокласснику он даже испытывал что-то вроде симпатии, потому что тот как раз и не приставал  к нему. И все же он вызвал прилюдно именно его на драку, хорошенько получил в ней и сам, но с тех пор отношение к нему в классе изменилось, а со своим невольным противником они стали друзьями.

Несколько раз,  работая в школе, я давал эту книжку читать тем, кто, как мне казалось, в ней нуждался. Я понимал основное – надо помочь им справиться, это всего лишь внутреннее состояние трусости, свойственное очень многим.

Виктор Франкл описывает такой эпизод. В годы первой мировой войны сидят в окопе два друга – кадровый офицер-немец и врач-еврей. Начался артобстрел: врач вжался в бруствер, а офицер бравирует своей смелостью и стоит в полный рост. Да еще подсмеивается над другом: «Вот в этом и есть превосходство арийской расы – ты бросаешься на дно окопа, а я не скрываюсь». На что врач ответил: «Если бы ты боялся так как я, ты вообще бы в окопе не усидел».

Коэффициент мужества, получается, - это  сила преодоления страха, поделенная на величину состояние трусости.

Трусость, как и все остальное, формирует социальная среда и моральные ценности в обществе. И когда эта среда стабильно небезопасна, а моральные ценности размыты, может возникнуть даже эпидемия трусости. В убыстряющейся непредсказуемости внешнего мира ребенку значительно легче струсить. Когда его поступки не мотивированы, то есть не оценены, ему не за что зацепиться, и он не чувствует ни поддержки, ни осуждения своих действий.   

Трусость детей -  в тревожности их родителей, в неспособности скрыть ее от них.

Трусость вообще в недостаточном воспитании и моральной деградации общества, когда единственным критерием становится – выживание. Любой ценой.

Трусость развивается из естественной робости слабого существа. Вот почему так вредна домашняя незащищенность, а еще хуже тотальное подавление личности, к примеру, в начальной школе, где учительница-фельдфебель укладывает всех в прокрустово ложе своей невежественности и патогенной системы, прививая, тем самым, навык худшей социальной адаптивности – умению не высовываться и подчиняться.

Трусость, безусловно, не генетическая патология. Трусость – это как раз и есть инфантильная реакция на обстоятельства. Сугубо эгоцентричная, где важнейший смысл – сохранение себя во что бы то ни стало. Когда это единственная реакция на боль, на воображение, на стресс. Когда нет сдерживающих факторов: привычных «хорошо» и «плохо» – независимо от того боишься ты или нет. Поэтому: или ты живешь в обществе, где не заступиться за девушку, или бросить товарища в беде – недостойно уважения, где корыстно промолчать, равнодушно воздержаться – осуждается презрением; или, наоборот, карьерное восхождение по спинам упавших или поваленных считается доблестью, подчинение начальству, независимо от собственного мнения (которого обычно и нет) – корпоративной солидарностью, а умение заработать деньги ( не важно как) – высшим качеством ума.

Так что на коротком или долгом отрезке человеческом пути от только  появившихся задатков трусости до трусости, как качества личности, безусловно, возможны коррективы. Процесс обратим. Но только, когда возможен выбор.

 


 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments