Category: дети

Импортные подгузники попали под запрет

Правительство запретило больницам закупать импортные бинты, подгузники и силиконовые грудные экзопротезы.
В постановлении, которое размещено на официальном сайте кабинета министров, перечень изделий, при выборе которых нужно отдавать предпочтение отечественным товарам, пополнился 14-ю позициями. В нем появились: аппараты искусственной вентиляции легких, ингаляционного наркоза, эндопротезы суставов конечностей, костыли, ортопедическая детская обувь и различные наборы биохимических реагентов. В сообщении на правительственном сайте утверждается, что аналоги каждого из этих медицинских изделий производятся в достаточном объеме, не менее чем двумя российскими компаниями.

Вообще-то я понимаю, что надо поощрять отечественного производителя. Но ведь не за счет здоровья своих же граждан. Я, к при меру, о тех же протезах. Дайте льготы, рекомендуйте, но оставьте выбор, оставьте конкуренцию.
Не удивлюсь, если эти "не менее двух российских компаний" еще и аффилированы с кем-то из правительства.

Из одной детской

Стою в магазине, у кассы. Как обычно - "здравствуйте, пожалуйста, спасибо..." Обязательный набор. Ну и немножко милой еврейской болтливости. Готовлюсь заплатить...
К кассе подходит симпатичная женщина лет сорока пяти, кладет что-то нехитрое из еды на ленту и говорит кассирше - "здравствуйте". Я смотрю на нее, она улыбается и кивает. Я киваю ей.
Расплачиваюсь. Кассирша - мне: "Хорошего дня". Я - ей: "Спасибо, и вам всего наилучшего".
Я еще не отошел от кассы, слышу и вижу, как эта замечательная дама также разговаривает с кассиршей, только с меньшим количеством слов).
Я - ей: "По-моему, мы с вами самые вежливые покупатели". Она - мне: "Значит, из одной детской".

Грусть как форма солидарности

Я давно заметил, что грустные глаза, грустное выражение лица мне кажутся всегда более осмысленными и человеческими, чем радостная физиономия. Особенно на фотографиях. (Не считая, конечно, маленьких детей с их непосредственным, неосознанным восторгом жизнью). Тем более, что чистая радость - более редкое явление природы, чем искренняя грусть.
Грусть, по-моему, это своего рода форма солидарности с не очень счастливой частью человечества. А так как большая часть человечества постоянно испытывает те или иные страдания, то грусть – более естественное состояние человека (поводов больше).
Желание быть счастливым мне всегда казалось чуть ли не чрезмерным. Радость – да: она расцвечивает жизнь, как праздник оттеняет будни. Но счастье – какая-то почти мещанская и пошлая цель. Бывают, конечно, ощущения неописуемой эйфории. И прекрасно. Но не делать же это смыслом жизни.
PS
Данная реплика не что иное, как личная интерпретация чувств, не принимающая в расчет ни гормоны, ни нейроны, ни прочие причуды мозга.

Дилемма вагонетки

Есть известный умозрительный тест. У вагонетки отказали тормоза, она мчится по рельсам и вот-вот толкнет и погубит пять человек. Эти пятеро обречены. Нажмете ли вы на рычаг, чтобы отправить тележку на другой путь, где погибнет только один человек?
60-70% людей стабильно отвечают утвердительно. Но вот сценарий меняется: а если вам надо лично толкнуть человека на рельсы, чтобы остановить вагонетку? Здесь уже вдвое меньше готовы на это. Естественно, вступает в силу психология личной вовлеченности.
…Я очень хорошо помню, еще в советское время клубное обсуждение фильма Золтана Фабри «Пятая печать». Я как-то писал о нем: в конце войны нескольких престарелых обывателей, тихо выживавших в эти тяжелые времена, неожиданно вызывают в гестапо и требуют в знак лояльности, и чтобы их отпустили, дать пощечину подвешенному на крюке и уже умирающему от пыток коммунисту. И выясняется, что они не могут этого сделать. Только один, часовщик, превозмогая себя, дотрагивается до заключенного, но в конце фильма выясняется, что у него дома прячутся еврейские дети, которых он переправляет в безопасное место, поэтому должен быть там.
Так вот, во время обсуждения фильма мой друг решительно заявил, что для него нет выбора – он лично не сможет нажать на кнопку, в результате которой погибнет человек, даже, если этим он спасет большее количество людей, да хоть все человечество, не возьмет на себя такую ответственность, не «испортит карму». Подавляющее же большинство были готовы пожертвовать меньшим ради спасения большего.
Итак, понимая, что все подобные вопросы умозрительны, тем не менее, если принципиально:
1.Вы готовы пожертвовать одним человеком, ради спасения, пяти?
2.Или все зависит от количество спасенных и собственной вовлеченности?
3.А если жертва – взрослый мужчина, а спасенные - женщины и дети?

Как желания родителей связаны с судьбой их детей?

Все тот же роман «Некий господин Пекельный» еще раз напомнил знаменитую литературную историю любви мамы Ромена Гари к своему сыну. Мама Гари хотела, чтобы он стал знаменитым писателем, любовником, дипломатом и героем. И он ими стал. А вот мама автора книги Франсуа-Анри Дезерабля хотела, чтобы он защитил диссертацию. А он не захотел реализовать даже такую простую мечту. Мой папа тоже этого хотел. А мама… Не знаю. Наверное, чтобы женился на хорошей девушке и не попал в тюрьму.
Чего хотят родители от своих детей, пока они еще не взрослые? Послушания, чтобы были здоровы и хорошо учились.
Чего они ждут от детей, когда те выросли? Благодарности, чтобы могли гордиться ими, чтобы те не испытали всего того плохого, что пришлось на их долю, чтобы смогли сделать все то, что те не смогли или не успели. И, конечно же, чтобы были счастливы, родили им внуков.
А вот я знаю маму, которая перед своим восьмилетним сыном поставила задачу стать Нобелевским лауреатом. Прямо как мама Гари. Это на политическом лексиконе современной России называется «ставить амбициозные задачи». Некоторые дети так всю свою жизнь и не могут вырваться из плена таких родительских ожиданий, точнее, целей и смыслов их существования. Как это говорится - родители хотят только, как лучше… кому? Себе или своему ребенку?
А вообще - как сильно желания родителей связаны с судьбой детей? Насколько они влияют на их выбор? Всегда ли он правильный? И как это проверить?
Сколько решений, иногда судьбоносных, о выборе пути принимаются на основе эмоциональных влияний со стороны. Когда кажется - вот это мое. Но выясняется – блажь. Не твое. Чужое. Ты примерил, вроде подошло, но, на самом деле, смотрится, как на корове седло. Правда, бывает то, что называется призванием – раз, и ты это почувствовал. Сразу или вдруг – не важно. Но раз и навсегда. Хотя и тут: никогда не говори никогда. В смысле, навсегда.
Меня немного смущают так называемые династии, когда сын или дочь идут по стопам папы-мамы. Особенно, спортсмены, военные, артисты, врачи… Понятно, что профессия родителей, особенно, если она успешная, влияет на выбор их потомков. Но он должен быть свободным. А так… Чаще всего дети знаменитых родителей им сильно уступают, и так всю жизнь и остаются в их тени.
Немногие способны изменить предначертанную родителями и традициями судьбу, выйти из очарованного круга. Для этого надо точно чувствовать, к чему тебя влечет, и иметь мужество совершить свой личный поступок. Возможно ошибки? Конечно. Но тогда они твои. И ты сам несешь за них ответственность. Как, впрочем, и за свою судьбу.
Но это только при условии, что no kidding.

Может ли ребенок воспитываться в сомнении?

Вы обращали внимание, как дети уважают и принимают уверенных в себе взрослых? Дети не знают сомнений, потому что они витают в облаках, медленно и незаметно опускаясь на грешную землю. Но скоро и им предстоит начать терять устойчивость: сомнение - естественный удел человека. Но до того?..
Как общаться с детьми взрослым людям, родителям, учителям, для которых пребывание то в уверенности, то в сомнении, также естественно, как пребывание в плохом или хорошем настроении? Притом, уверенность, на самом деле, как муза, посещает редко. Сомнение же парализует на время действие человека, потому что он оказывается, как бы между различными мнениями. Он может сосуществовать с ними, но не может выбирать. Это естественное, как бы промежуточное, состояние между тем, во что верил, принимал как данное, потом разочаровался, признал ошибочным, но пока не полностью и окончательно, и новыми идеями, которые еще туманны и не проверены. Так что нет пока ясности, появилось только сомнение. Отплыл, но не доплыл.
Находиться в сомнение - творческий процесс. Человек, как бы самоотчуждается, чтобы самоуглубиться, а затем «возвратиться в мир», чтобы уже осмысленно и позитивно действовать. Только сомнение не должно кичиться, что, мол, оно тоньше, чем, ясность и цельность. Все зависит от того, насколько сомнение - не на пустом месте, и насколько цельность выстрадана, а не просто представляет из себя защитный вариант. Цельная натура, конечно, заслуживает уважения. Но что лучше: быть цельнометаллическим дураком или вечно сомневающимся, рефлексивным невротиком? Дело вкуса. Дело выбора. (Хотя, вероятнее всего – это не наш выбор).
Тем не менее, как же все-таки во времена сомнений быть взрослому с детьми? Разве не вреден им сомневающийся родитель или учитель? Разве не запутывает он их, не тянет на глубину, где нет дна, порождая ужас в их неокрепших сердцах? Тогда, означает ли это, что взрослые должны скрывать от детей свои сомнения, не разочаровывать их, не мешать до поры до времени заниматься воздухоплаванием?
Можно ли детям говорить - «не знаю» - не в смысле каких-либо предметных знаний, которые можно не знать, забыть, а, что называется, «по жизни»? Или главное – быть всегда откровенными и искренними? Самими собой, а не умудренным житейским опытом всезнайкой взрослым. Где граница и если она?
Есть мнение, что ребенок должен воспитываться в вере, с устойчивыми ориентирами, с понятной шкалой ценностей, в системе ясных координат. Далее, она будет подвергаться испытанию, вероятнее всего, частичному или даже полному разрушению, но это будет происходить по мере взросление, с другой костной и нервной системой, с другим уровнем ответственности.
Извечные слова взрослых о прописных предупредительных истинах, которыми они навевают скуку и вызывают раздражение у детей, исключительны важны и, если можно так сказать, полезны. Пусть дети борются против запретов и нотаций, за свободу ошибки и независимость. Эта, казалось, бессмысленная и вредная борьба очень нужна: каждый делает свое дело. Если ребенок не будет ребенком, он, как ни парадоксально, останется им во взрослой жизни, со всеми вытекающими последствиями. Но если взрослый не будет произносить своих слов, по своей роли, для ребенка не будет вообще никакого трения, и тогда, без тормозов, он может, так нигде и не задержавшись, попросту пролететь - в буквальном и переносном смысле.
Так что ребенку ребячье, а взрослому взрослое? О чем думает Сизиф, спускаясь с горы? – это разве детский вопрос?

Надо ли и как наказывать родителей за плохое воспитание детей?

В Москве задержали школьника, который на спор ударил офицера МВД на Манежной площади и попытался скрыться. Инцидент произошел в выходные. Командир роты второго оперативного полка ГУ МВД, дежуривший на Манежной площади, «почувствовал сильный удар в область спины». Он обернулся и «увидел своего обидчика», тот попытался скрыться, но был задержан другими полицейским.
По подозрению в причастности к произошедшему задержаны еще двое молодых людей. Все они учатся в школе в одиннадцатом классе. Ударивший полицейского парень проиграл друзьям спор и «сделал все согласно договоренности с другими подростками».
В отношении родителей школьников составили протоколы по статье 5.35 КоАП РФ (неисполнение родителем обязанностей по воспитании несовершеннолетнего). Следственный комитет проводит проверку по факту применения насилия к полицейскому.

...А если виде компенсации проигрыша спора потребуется сделать что-то менее ухарское, а подлое и по-настоящему преступное – украсть, изнасиловать, убить…? Funny games.
Но меня, в первую очередь, заинтересовала статья, по которой хотят привлечь родителей: по первому разу она влечет наложение административного штрафа в размере от ста до пятисот рублей. И обычно родителей наказывают не за проступки детей, а за то, что они недостаточно обеспечивают их защиту или нарушают их права. А вот насколько и как должны быть наказаны родители за аморальные поступки своих детей? Или только за правонарушения? И все же – как?..
Помню раньше родителей могли вызвать на комиссию по делам несовершеннолетних при исполкоме и написать на работу, что они не должным образом воспитывают и контролируют детей. Иногда это помогало: правда, родители (отцы), чаще всего реагировали физически. Хватало ненадолго.

Подозрение: печоринский вариант

Я недавно писал о доверии. А теперь о его противоположности – подозрительности. О, это тяжелое чувство. Я его знаю. Я его испытывал неоднократно, да и сейчас оно вряд ли меня покинуло. К сожалению, я довольно мнительный. Меня несложно насторожить, посеять сомнение, реже разуверить в человеке. Но я всю жизнь боялся быть просто использованным, как выжатый лимон. Навязчивый страх, конечно. И это плохо. Хотя так же печально, когда упрямо веришь в того, кто давным-давно доказал несостоятельность и нечистоплотность, но ты или не можешь с этим смириться, или все же боишься обидеть.
Самое болезненное – отказать в доверии близкому человеку.



Это может и самого себя ранить, и ему нанести глубокую травму, заставить действовать назло, начать соответствовать тому образу, который ему приписали. Хотя, бывает, что обиженный подозрением наоборот пытается всю жизнь доказать, что в отношении его ошиблись, и подозрения были напрасны.

Но, скорее всего, срабатывает печоринский вариант:

«Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали - и они родились. Я был скромен - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, - тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее эпитафию».

Могут ли родители критиковать учителей при детях?

Родители не должны обсуждать учителей с детьми, так как это сказывается на авторитете школьных педагогов, считает министр просвещения РФ Ольга Васильева. Об этом она сказала вчера, 11 февраля, на встрече с родительским сообществом. Васильева назвала прискорбным тот факт, что в конфликтные ситуации, которые периодически возникают среди родителей и учителей, вовлекаются дети.«Это подрывает, в первую очередь, авторитет учителей и дает неправильный, я подчеркиваю, пример для ребенка», – сказала министр.
Она отметила, что в ее семье было «просто невозможно» обсуждать учителя с детьми, поэтому авторитет педагогов был непререкаем. По словам Васильевой, нужно четкое понимание, что между родителями и школой должно быть «глубочайшее взаимопонимание и должны быть четкие линии, куда каждая из сторон не может идти».

Я всегда поражался, насколько у чиновника сильна вера в инструкцию: вот пропишем "четкие линии", и все будет хорошо. Как "должно быть".
Вообще, если продолжить логику министра (хотя скажут, что я довожу ее до абсурда): родители не должны обсуждать с детьми, да и между собой, решения партии и правительства, ибо это тоже будет подрыв авторитета. А у нас все же авторитарное государство. И вообще, слово «подрыв», само по себе, очень подозрительное...
А если серьезно: это щепетильная тема обсуждения родителями с детьми слов и поступков учителей. Вообще, тема – отношения родители-учитель. Очень часто бывает, что родители объясняют ученику, чтобы он помалкивал и «не связывался» с учителями, тем самым признавая их неправоту, но также, что спорить с ними бесполезно и вредно. Частенько дома родители не стесняются отзываться уничижительно об учителях, тем самым, конечно, дискредитируя их в глазах детей и подрывая авторитет. Но ведь авторитет учителя – он ведь или есть, или его нет.

Итак:
1.Могут ли родители обсуждать и критиковать учителей при детях?
2.На чью сторону они должны становится в конфликте между их детьми и учителями?
3.Что правильнее: не говорить о плохом учителе, что он плохой, или быть искренними с детьми?
4.Что надо защищать – достоинство учителя или его статус?
5.Можно ли добиться гармонии отношений "правильной" инструкцией?
6.Можно ли «подорвать авторитет» и оскорбить достоинство, если их нет или, наоборот, они есть?

Взрослые дети и их родители

Почти две трети россиян считают, что совершеннолетние дети, не состоящие в браке, должны жить отдельно от родителей. Это показал опрос Левада Центра. Такая практика, считают они, позволяет молодым людям становиться самостоятельными и приучаться отвечать за свои поступки. При этом каждый третий россиянин считает, что молодые люди в возрасте от 18 до 25 лет не готовы к самостоятельной жизни и могут пойти по неправильному пути.
Актуальная житейская проблема.
1.Должны ли совершеннолетние дети жить отдельно от родителей, или все зависит от отношений и материальных, и финансовых возможностей?
2.Должны ли взрослые дети, после 18, зарабатывать себе на жизнь? Насколько родители обязаны им материально помогать?
3.В чем заключается ответственность родителей после того, как их дети достигли совершеннолетия?
4.Нужно ли воспитывать взрослых детей, или "поезд ушел"?
5.Как по-вашему, нынешние взрослые дети инфантильнее предыдущих поколений или наоборот взрослее? И в чем это проявляется?
6.С какого момента взрослые дети могут считаться иждивенцами?
7.Должны ли дети брать в долг у родителей, или просто брать деньги безвозмездно, пока у них не будет возможность зарабатывать?
8.Чем вообще определяется, по вашему мнению, самостоятельность детей?