Category: еда

Ловушки потребления

В субботу я посетил модный рынок «Депо» (я, по-моему, о нем писал), что между Миуссами и Лесной улицей – очень крутое место: десятки кафе, забегаловок, ресторанчиков, представляющих все кухни мира, магазины и лавочки, и, собственно, сам – роскошный, дорогой рынок. Сотни людей, может больше. Все ходят-бродят, едят, пьют, фотографируются. Около «Депо» запаркованы шикарные автомобили – просто какое-то Монте-Карло.)



Мы присели за свободный столик и перекусили, кто чем – салатом из сладких бакинских помидоров с сыром из «Бакинского дворика», какой-то корейской похлебкой с креветками, шикарным бургером из «Мясной лавки». Все было вкусно и, что называется, классно. Потом еще побродили и выпили кофе на террасе «Хелло пипл».
Далее, прошлись мимо десятка других ресторанов, баров и кафе и вышли к самой Лесной, по которой теперь ходят роскошные трамваи. Модные стеклянные офисные здания, фонтан, галереи опять же разнообразных и дорогих ресторанов и кафе, Прекрасно вписавшаяся в этот антураж старая церковь.





И вот после всей этой лепоты, еще не выйдя из прямо волшебного пространства, мы вдруг разговорились о том, что пребываем в некой ловушке.
Началось с того, что одна дама заметила: «Все прекрасно, но почему они матом ругаются…» Это, было конечно, не о самом мате, а об уровне людей в этих роскошных заведениях, о том, что, научившись заказывать заморские блюда, есть ножом и вилкой, заучив пару десятков модных английских словечек, надев дорогие рваные джинсы, сев в шикарное авто, можно оставаться той же Эллочкой-людоедкой или тем же «мещанином во дворянстве».
Но с этого только все началось. А потом… Вдруг весь этот чудесный торгово-жующий городок, принятый поначалу, восторженно – мы явно перегнали Европу, в одну минуту превратился в "пир во время чумы", в обыкновенную жральню, на которую любопытно, но одновременно стыдно смотреть.
Нет, нет, это не левизна. Это уже многолетние сомнения определенной интеллектуальной части человечества по поводу того, что цивилизация и прогресс ведут нас по эволюционной лестнице вверх, а не вниз. Или как по другому поводу сказано у Бел Кауфман: «Верх по лестнице, ведущей вниз».
О больших проблемах общества потребления еще в первой половине XX века писал тот же Эрих Фромм («Иметь или быть»», «Человек одинок», «Бегство от свободы»): отчуждение себя от мира, одиночество, потеря индивидуальности, трудности и примитивный уровень общения, страх потеряться в пространстве свободного времени. Человек становится слугой того мира, который он сам и создал, хозяином своих поступков; наоборот — эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ.
Рискну привести одну длинную цитату.

«Потребление у нас — прежде всего удовлетворение искусственно созданных прихотей, отчужденных от истинного, реального нашего «я».
Мы едим безвкусный малопитательный хлеб только потому, что он отвечает нашей мечте о богатстве и положении — ведь он такой белый и свежий. На самом деле мы питаемся одной лишь игрой воображения, очень далекой от пищи, которую мы пережевываем. Наше нёбо, наше тело выключены из процесса потребления, в котором они должны бы быть главными участниками. Мы пьем одни ярлыки. Откупорив бутылку кока-колы, мы упиваемся рекламной картинкой, на которой этим же напитком упивается смазливая парочка…
Первоначально предполагалось, что, если человек будет потреблять больше вещей, и притом лучшего качества, он станет счастливее, будет более удовлетворен жизнью. Потребление имело определенную цель — удовольствие. Теперь оно превратилось в самоцель.
Акт покупки и потребления стал принудительным, иррациональным — он просто самоцель и утерял почти всякую связь с пользой или удовольствием от купленной вещи. Купить самую модную безделушку, самую последнюю модель — вот предел мечтаний каждого; перед этим отступает все, даже живая радость от самой покупки.
Отчуждение в области потребления охватывает не только товары, которые мы покупаем и используем; оно гораздо шире и распространяется на наш досуг. А как же может быть иначе? Если в процессе работы человек отчуждается от дела рук своих, если он покупает и потребляет не только то и не только потому, что вещи эти ему действительно нужны, как может он деятельно и осмысленно использовать часы своего досуга? Он неизменно остается пассивным, отчужденным потребителем. С той же отстраненностью и безразличием, как купленные товары, «потребляет» он спортивные игры и кинофильмы, газеты, журналы, книги, лекции, картины природы, общество других людей. Он не деятельный участник бытия, он хочет лишь «ухватить» все, что только можно,— присвоить побольше развлечений, культуры и всего прочего. И мерилом оказывается вовсе не истинная ценность этих удовольствий для человека, но их рыночная цена».

Не знаю точно, когда Фромм написал этот актуальный, нестареющий текст, но у нас это было переведено в 1966 году. Сейчас, смею напомнить, 2019, и проблемы увеличились в разы. Прибавьте к этому Интернет, все эти гаджеты, позволяющие ничего не запоминать, не готовить еду, а заказывать ее на дом, заменившие живое общение и так далее, и тому подобное.



Нынешняя молодежь намного больше зависима от моды, рекламы, чужого мнения. Пиктограммы, вытесняющие слова, постоянное самолюбование в инстаграме, современная «наскальную живопись» в виде модных тату (еще недавно удел маргиналов, сегодня – норма; некоторые нормы вообще изменились до неузнаваемости). Все это лишь немногие, видимые признаки деградации.

… Увы, пост затянулся. Не формат. Пора заканчивать. Ну тогда еще немножко мультиков (а не дебильных аниме). Про то, к примеру, что денег много не бывает.



И чем все закончилось?



Ну и напоследок из бессмертного Райкина:



PS
В ту субботу я пришел домой энергетически обесточенный.

Заповедное место - 5 (Делегатский парк)

О нем вряд ли кто знает, кроме местных жителей. А зря. Рекламирую, как заповедное место.
Я так и не понял, что за особняк в центре парка – сейчас там итальянский семейный ресторан – большой, уютный, умеренный по ценам.
Что касается парка, то он за последний год преобразился. Он и так был одним из моих любимых мест для прогулок и чтения на скамейке. Частенько на летней веранде я заказывал себе большой, очень насыщенный «медовик» с веточкой смородины сверху. Увы, пока это в прошлом.
Сейчас на территории парка несколько детских площадок для разных возрастов, зона с спортивными тренажерами, батутами, песочная площадка, карусель, качалки, тарзанки, велодорожка… Есть даже площадка для игры в петанк (в шары). Новые современные покрытия, все технологично – выглядит супер. Идеальное место для отдыха, притом активного, с детьми. В двухстах метрах от Садового кольца, а тихо. Никакой видимой охраны, а безопасно.
Сохранилась хоккейная коробка, модернизировали волейбольную и баскетбольную площадки. Самое большое впечатление произвел, конечно, ранее заброшенный холм — на его склонах теперь оборудовали многометровые горки и скалодром.
Судите сами.



Collapse )

Метаморфозы

У моего любимого писателя Людвига Ашкенази есть рассказ “Яичко». Передам его содержание по памяти. До войны в небольшом моравском городке проживали профессор пан Петушок и озорник. Озорник всегда звонил профессору и спрашивал: «Пан Курочка здесь живет?» И всегда получал неизменно вежливый ответ: «Нет, Вы ошиблись, здесь живет пан Петушок».
Началась война, немцы оккупировали Моравию, парня арестовали, и он попал в концлагерь. Много пришлось ему пережить, помыкать горя. И вот после войны он возвращается в свой город, почти ничего не узнает, почти ничего не помнит, кроме телефона профессора. Ранее утро. Он заходит в телефонную будку, телефон на удивление работает, набирает номер и вдруг слышит тот же вежливый голос: «Пан Петушок у телефона»… Он чуть не расплакался и попытался выдавить из себя старую шутку: «Пан Курочка…» Но продолжить не смог… «А, это ты озорник, ты жив, как это замечательно, - вдруг услышал он на том конце провода. - Жив, жив твой пан Курочка, приходи, и он приготовит тебе отличное яичко на завтрак».
Я вспомнил этот рассказ, потому что подумал о том, как меняется человек, повзрослевший и много переживший, и как не меняется человек истинно интеллигентный.