Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Предварительно

Друзья!

В этом журнале будут чередоваться  документальные истории, небольшие  рассказы, размышления и наблюдения, комментарии к происходящему в стране.

Просьба: пожалуйста, избегайте хамства. В остальном - табу нет.

Иосиф Бродский "Выступление в Сорбонне"

Изучать философию следует, в лучшем случае,
после пятидесяти. Выстраивать модель
общества – и подавно. Сначала следует
научиться готовить суп, жарить – пусть не ловить -
рыбу, делать приличный кофе.
В противном случае, нравственные законы
пахнут отцовским ремнем или же переводом
с немецкого. Сначала нужно
научиться терять, нежели приобретать,
ненавидеть себя более, чем тирана,
годами выкладывать за комнату половину
ничтожного жалованья – прежде, чем рассуждать
о торжестве справедливости. Которое наступает
всегда с опозданием минимум в четверть века.
Изучать труд философа следует через призму
опыта либо – в очках (что примерно одно и то же),
когда буквы сливаются и когда
голая баба на смятой подстилке снова
для вас фотография или же репродукция
с картины художника. Истинная любовь
к мудрости не настаивает на взаимности
и оборачивается не браком
в виде изданного в Геттингене кирпича,
но безразличием к самому себе,
краской стыда, иногда – элегией.
(Где-то звенит трамвай, глаза слипаются,
солдаты возвращаются с песнями из борделя,
дождь – единственное, что напоминает Гегеля.)
Истина заключается в том, что истины
не существует. Это не освобождает
от ответственности, но ровно наоборот:
этика – тот же вакуум, заполняемый человеческим
поведением, практически постоянно;
тот же, если угодно, космос.
И боги любят добро не за его глаза,
но потому что, не будь добра, они бы не существовали.
И они, в свою очередь, заполняют вакуум.
И может быть, даже более систематически,
нежели мы: ибо на нас нельзя
рассчитывать. Хотя нас гораздо больше,
чем, когда бы то ни было, мы – не в Греции:
нас губит низкая облачность и, как сказано выше, дождь.
Изучать философию нужно, когда философия
вам не нужна. Когда вы догадываетесь,
что стулья в вашей гостиной и Млечный Путь
связаны между собою, и более тесным образом,
чем причины и следствия, чем вы сами
с вашими родственниками. И что общее
у созвездий со стульями – бесчувственность, бесчеловечность.
Это роднит сильней, нежели совокупление
или же кровь! Естественно, что стремиться
к сходству с вещами не следует. С другой стороны, когда
вы больны, необязательно выздоравливать
и нервничать, как вы выглядите. Вот что знают
люди после пятидесяти. Вот почему они
порой, глядя в зеркало, смешивают эстетику с метафизикой.

март 1989

Грусть как форма солидарности

Я давно заметил, что грустные глаза, грустное выражение лица мне кажутся всегда более осмысленными и человеческими, чем радостная физиономия. Особенно на фотографиях. (Не считая, конечно, маленьких детей с их непосредственным, неосознанным восторгом жизнью). Тем более, что чистая радость - более редкое явление природы, чем искренняя грусть.
Грусть, по-моему, это своего рода форма солидарности с не очень счастливой частью человечества. А так как большая часть человечества постоянно испытывает те или иные страдания, то грусть – более естественное состояние человека (поводов больше).
Желание быть счастливым мне всегда казалось чуть ли не чрезмерным. Радость – да: она расцвечивает жизнь, как праздник оттеняет будни. Но счастье – какая-то почти мещанская и пошлая цель. Бывают, конечно, ощущения неописуемой эйфории. И прекрасно. Но не делать же это смыслом жизни.
PS
Данная реплика не что иное, как личная интерпретация чувств, не принимающая в расчет ни гормоны, ни нейроны, ни прочие причуды мозга.

Если бы Ницше жил сегодня…

Недавно услышал такую оценку, данную молодыми людьми дуэли Пушкина с Дантесом: зачем стрелялся? Глупо. Написал бы язвительный памфлет, подольше бы прожил и сотворил бы еще пару «Евгениев Онегиных». В общем, вполне разумный и прагматичный подход, в котором нет места идеалистическим представлениям о дворянской чести, как об отжившем понятии.
Один из современных философов сказал, что жил бы Ницше в сегодняшнее время, он бы как раз наоборот начал активно продвигать идеалистические идеи, настолько нынешнее общество омещанилось, рационализировалось, и является более, чем противоположностью того будущего, о котором он мечтал. «Последний человек», который по Ницше должен был умереть еще давным-давно, как представляющий из себя деградационную модель эволюции, не умер, а победил. Что дальше? Или он самоуничтожится вместе с человечеством, или же все-таки появятся те самые «сверхлюди», которые выведут эволюцию на новый, качественный уровень и спасут мир, или хотя бы свой вид.
Конечно, Ницше увидел бы с одной стороны - извращение его теорий о том же сверхчеловеке в XX веке и проклял бы сестру, с другой стороны – нашел бы полное подтверждение своим идеям и призвал бы вести непримиримую борьбу с современным гедонизмом, клерикализмом, воззвав к памяти старых и новых героев. То есть снова начал бы мутить воду вокруг себя. И задружился бы с Дмитрием Быковым.)
…Нужен ли сегодня Ницше? Востребовано ли современными молодыми людьми ницшеанство? То есть идеи самосовершенствования, власти над собой, борьбы со своими слабостями, важности страданий и принятие жизни, как Вызов? Или «поезд ушел», и им и нам уже давно ясно, что человек не способен подняться на большую высоту, а попытки туда устремиться приводят на практике к жутким, человеконенавистническим антиутопиям? Поэтому – «хай живе и пасеться».
Короче говоря, Ницше, оказавшись вдруг среди нас и прозрев умом, понял бы, как ошибался и превратился бы в талантливого циника, метафорично и едко комментируя современные новости, или возглавил бы антигедонистическую партию героев, снискав многочисленных молодых сторонников?..

«Слепота – не заблуждение, а трусость»

Прочел Стефана Цвейга о Ницше – замечательное эссе. Очень литературное, в то же время по существу и глубокое. Цвейг описывает Ницше человеком, одержимым демоном познания, одной единственной страстью. Он называет его Дон Жуаном познания и бесстрашным приверженцем поиска правды, какой бы она не была. Ему претят «мыслители в шорах» типа того же Канта и иже с ним, он неустрашимо стремится к бездне, и она открывается ему.
Так вот Ницше, в частности, писал: «Слепота – не заблуждение, а трусость». Почему я обратил внимание именно на эту фразу? Потому что на протяжении своей жизни очень часто встречался и встречаюсь с людьми, «заблуждения» которых основано не на их «слепоте», а на том, что они чего-то не хотят видеть, потому что боятся разрушить свои устои, свои сложившиеся представления о жизни, свою кристаллическую решетку мировоззрения.
Я их ни в коем случае не сужу, просто констатирую. Хотя, бывало, хотелось заорать: слепцы, как можно этого не видеть, глухие тетери, как можно этого не слышать, каким нюхательным табаком вам отбили всякое обоняние, что вы не чувствуете элементарные запахи нечистот? Потом подумаешь – это же всего лишь инстинкт самосохранения. Вдруг заглянешь в бездну, а бездна глянет на тебя. Ну ее на фиг.
Кстати, неплохо было бы помнить и фразу, предшествующую знаменитой фразе Ницше о симметричном взгляде бездны: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем». Это я уже о наиболее страстных борцах со своими страхами.

Все средства хороши, но ради чего?..

Из настольных книг разного рода властителей чаще всего вероятно была и остается «Государь» Никколы Макиавелли, написанная им для Лоренцо Великолепного еще в начале XVI века. С тех пор она продолжает оставаться очень популярной. Собственно, о чем она? О том, как захватить власть, как ее удержать и как править. Для этого все средства хороши. И никакого идеализма. Что ценит народ? Пользу, успех, а не добродетельные качества. И в контексте великой цели он вполне допускает и справедливую войну.
Вот как-то так. Так устроена политика. Так устроена власть. Так устроен мир. Или кто-то сомневается? Вопрос лишь в том – на что направлен обман, проявление силы, вечный пиар? Каковы мотивы? Макиавелли писал «Государя», как своего рода наставления для правителя, нацеленного на благие дела, а не просто для удержания власти ради власти. Все средства хороши, но ради чего?..
Вот, в частности, что он писал:

"Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй — зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму. Отсюда следует, что государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя. Не это ли иносказательно внушают нам античные авторы, повествуя о том, как Ахилла и прочих героев древности отдавали на воспитание кентавру Хирону, дабы они приобщились к его мудрости? Какой иной смысл имеет выбор в наставники получеловека-полузверя, как не тот, что государь должен совместить в себе обе эти природы, ибо одна без другой не имеет достаточной силы?
Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков. Тот, кто всегда подобен льву, может не заметить капкана. Из чего следует, что разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание. Такой совет был бы недостойным, если бы люди честно держали слово, но люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с ними так же. А благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется. Примеров тому множество: сколько мирных договоров, сколько соглашений не вступило в силу или пошло прахом из-за того, что государи нарушали свое слово, и всегда в выигрыше оказывался тот, кто имел лисью натуру. Однако натуру эту надо еще уметь прикрыть, надо быть изрядным обманщиком и лицемером, люди же так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами, что обманывающий всегда найдет того, кто даст себя одурачить".


В своем трактате Макиавелли постоянно напоминает про низкую природу людей, замечая, что они в массе своей неблагодарны, непостоянны, лживы, боязливы. Ну и как же по-другому править такими людьми?..

Познай себя?

Карл Густав Юнг – человек, сформулировавший такие общеупотребительные нынче понятия, как «архетип» и «комплекс», классифицировавший основные психологические типы. Интеллектуал, аналитик, психолог и философ, пытавшийся заглянуть за пределы человеческой жизни.
Я взялся перечитывать его мемуары, продиктованные в самом конце его земного существования. В частности, небольшую главу под названием «поздние мысли». И вот, в частности, что он там сказал:

«Итак, человек, желающий найти современное решение проблемы зла, прежде всего нуждается в самопознании, то есть в максимально полном знании своей собственной целостности. Он должен со всей откровенностью отдавать себе отчет в том, сколько он может совершить добра и на какие способен преступления; он ни в коем случае не должен рассматривать одну сторону как реальность, а другую – как иллюзию. И добро, и зло – элементы, входящие в состав его природы и готовые в нем проявиться, если только он захочет – а он должен этого хотеть – жить, не разочаровываясь и не заблуждаясь относительно себя».


Юнг здесь не первый. «Познай самого себя» - античное изречение, надпись на стене древнегреческого храма Аполлона в Дельфах, где находился Дельфийский оракул. Что это значит? Интерпретаций уйма.
Лично у меня сплошные вопросы и сомнения. Что такое «познать свою душу»? (Это предлагал Сократ). Как минимум, что такое душа? Это твоя психика? Это частичка Бога? Во-вторых, а как понять – что я могу, на что способен, а через чего не переступлю? Обязательно нужно выйти на «пограничную полосу» между жизнью и смертью? Или задаться вопросом - «тварь я дрожащая или…?» А стоит ли будить лихо, пока оно тихо? Не правильнее ли «спешить делать добро» и не заглядывать в подсознание, пока оно не заглянула в тебя?
Помню – давно это было - получил письмо от близкого воспитанника. Он объявил паузу в наших отношениях на поиски самого себя. Он, наконец, хотел понять, что же представляет из себя на самом деле. Без посторонней помощи, на свободе, в "естественных условиях". Вбить, как он говорил, первый столб самостоятельно. Чтобы за него можно было бы удержаться и передохнуть. Ибо все поехало, почва под ногами заколебалась, прежние столбы как-то вдруг быстро стали разрушаться… «Правильное» набило оскомину, наступило время без галстуков. Вся прежняя диета подверглась сомнению и захотелось сладенького. И видимо долго он на этой диете сидел. Потому что вдруг, как джин из бутылки, или черт из табакерки, в общем, по закону маятника, отшатнуло человека прилично в противоположную сторону.
Вскоре последовало еще одно письмо: мол, качусь пока по наклонной с приличной скоростью и под устрашающим углом. Но с интересом наблюдаю: до какой же степени, и когда тормозить? С вызовом написано, как мне тогда представлялось. С самолюбованием. С изящной отстраненностью.
Мне же всегда казалось - чтобы понять себя, уместнее измерить не глубину «падения», а проверить высоту прыжка, силу притяжения. Опасно искать все время свой низ, важнее понять, где потолок. Боюсь, что удариться головой получится быстрее, а дна можно и вовсе не нащупать.
...Юнг говорил, что бессознательное - это Бог. Но можно ли познать Бога? Тут и с самим собой разобраться не получается. Я много раз представлял себя в Великую Отечественную, и мне казалось, что я мог бы как вернуться с нее Героем Советского Союза, так и стать предателем. (Вспомните Рыбака из "Сотникова" или фильма "Восхождение"). Так кто же я?.. Иногда ты тот, кем ты хочешь стать. Иногда обстоятельства сильнее тебя.
Люди часто познают других, но не себя. Притча про бревно в глазу мне кажется одной из самых точных и актуальных.
Короче, не хочу умничать. Как, впрочем, признаюсь, что устал читать и профессиональных умников от философии или психологии. Особенно тех, кто пишет - «человек должен». Чем дольше живу, тем назойливее вопрос: а так ли уж они знают намного больше о человеке и жизни, чем мы, простые смертные?

Незнание добра и зла

Мне всегда нравилась философия стоиков. Уже после поездки прочитал у Марка Аврелия:

«Поутру следует сказать себе: «Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми, неуживчивыми. Эти свойства проистекают от незнания ими добра и зла. Я же, познавший прекрасную природу добра и постыдную – зла, понимаю и природу тех, кто заблуждается. Они мне родственны не по крови и происхождению, а по божественному соизволению и разуму. Я защищен знанием от их зла. Они не могут вовлечь меня во что-либо постыдное. Но нельзя и гневаться и ненавидеть тех, кто мне родственен. Мы созданы для совместной деятельности, как ноги и руки, веки, верхняя и нижняя челюсти. Поэтому противодействовать друг другу – противно природе; а досадовать и чуждаться таких людей и значит им противодействовать».

Я - русский европеец

Громко, конечно, звучит. Претенциозно и провокационно одновременно. Ну и ладно. Поясню.
Вчера Михаил Ходорковский написал статью, в которой призвал объединиться всем русским европейцам. Он заявил, что Россия всегда была, есть и будет частью Европы, ее культуры, и что только на общем пути европейского развития наша страна сможет добиться того самого благосостояния и мира, которого достойна.
Что такое европеец? Это необязательно человек, родившийся непосредственно, географически в Европе. Это человек, придерживающийся европейских ценностей.
Я не христианин, но человек христианской культуры. Я бы сказал даже конкретнее - культуры Эпохи Возрождения, Просвещения и Гуманизма. Сегодня я скорее на стороне умеренного прогресса, умеренной толерантности и мультикультурности. Умеренного глобализма и общечеловеческих ценностей, базовой из которых является право на жизнь. То есть я вообще на стороне умеренности и здравого смысла. В купе с приятием верховенства закона и правами человека это и есть европейская идентичность. И я, честно говоря, не вижу причин, почему России не жить так же, руководствуясь теми же принципами.
А что такое «русский европеец»? Философ Владимир Кантор говорил, что понятие русский европеец с одной стороны позволяет критиковать Европу, потому что ты русский, но с другой критиковать Россию, потому что ты европеец. Русский европеец – это словосочетание, единое понятие, где прилагательное столь же весомо, как и существительное.
Русскими европейцами были декабристы. Вообще, многие из непоротого поколения, отцы которых жили во времена Екатерины II. Русским европейцем был философ и поэт Владимир Соловьев. Из относительно наших современников, к примеру, – еще один философ и филолог Сергей Аверинцев, которого как-то Кантор спросил: «Вы почвенник?», на что Аверинцев ответил утвердительно, а потом добавил: «Среднеземноморский».
Конечно, этих самых русских европейцев сейчас немного (хотя, кто их считал?). Тот же Аверинцев говорил, что Россия не может до конца стать Европой, так как она не прошла «Логику» Аристотеля и добавим - не знала, что такое римское право. Мы не умеем дискутировать, у нас нет культуры спора – об этом говорили, как Владимир Кантор, так и Андрей Кончаловский - тоже русский европеец. Россия, как заметил однажды еще один современный интеллектуал Виталий Найшуль, так и не стала «Третьим Римом», урезав свою миссию до «оплота Православия». «Получились - народный исихазм, великая держава, сильная армия и общество, для которого идеальный мир важнее реального. Но не получился собственно Рим». То есть Россия не прошла до конца культурную, цивилизационную инициацию. Россия много что проскочила. И тем не менее...
Кто хотел или совсем не смог здесь жить, уехал, чтобы стать просто европейцем или «за колбасой». Те, кто остались, им или некуда и не на что уезжать, или они все-таки любят свою страну, им все равно удобнее жить здесь с русским языком, друзьями и привычками, но они хотят чтобы Россия стала наконец частью Европы. Для этого, на расстоянии вытянутой руки они что-то пытаются сделать – в области образования-просвещения, в собственном подъезде, соседнем магазине, кафе, школе, где учатся дети, в общении с людьми и, что важно, просто личным примером.
...Итак, кто со мной - в европейскую Россию?

Ирвин Ялом "Проблема Спинозы"

Вышла новая книжка известного психотерапевта и писателя Ирвина Ялома. Теперь его герои философ  Бенедикт Спиноза и идеолог нацизма Альфред Розенберг, судьбы которых причудливо переплетаются. Это уже третья книга Ялома такого рода - исторические знаменитости прямо или косвенно в фокусе пристального психотерапевтическог взгляда. Правда, мне показалось, что эта книга немного уступает "Шопенгауэру как лекарство" и особенно "Ницше, который плакал". Есть некоторый перегруз от двойного портрета, чуть больше историзма, да и личность Розенберга не так интересна - одно тщеславие. Тем не менее, психолого-исторические романы Ялома по-прежнему увлекательны, умны, познавательны и проникновенны. Рекомендую.